4 октября считается началом второго этапа боевых действий в Кубинском уезде, длившегося целую неделю. В этот период было совершено очень много убийств, поджогов, разбоев и грабежей. Эти явления допускали и состоятельные мюшкюрцы. Убийства армян, шиитов-мельников, разграбление и сожжение христианских селений, низового таможенного поста, разорение Махмуд-Ятагского имения Коцебу, Караджалинского имения Мирзоева, имения Новый Хачмаз Казарова совершены были мюшкюрцами. Среди них находился самурский житель Ханкули сын Баба (из Куруша), которого уже много лет чтили, как святого. Из многолюдного Мюшкюра к восставшим самурцам присоединились немногие отдельные личности, преимущественно из числа лиц, служивших у русских, и считавших себя обойденными в наградах и вниманием начальства. А также те, которых увлекли за собой эти же люди, или которых почти насильно гнали самурские повстанцы. Остальные мюшкюрцы с увлечением занимались грабежами. Это указывает на полную веру их в россказни «о наступившем господстве мусульманства на развалинах уже окончательно погибшего русского владычества».В Кубе началась всеобщая паника. Кубу покинули не только христиане, но и шиитская секта мусульманского населения. Было сожжено русское село Михайловское, все караульные солдаты были перебиты. Кубинские чиновничьи учреждения были переведены в заезжий дом.
5 октября восставшие обложили урочище Кусары со всех сторон, началось сражение. Очевидец офицер пишет: «Наша цепь вдруг оказалась в окружении горцев-всадников. Командир роты и его помощники были смертельно ранены. Лезгины, как ураган, кинулись на нас, но отбитые дружными залпами, рассыпались. Затем они полезли на приступ, презирая опасность, и бросились «в кинжалы». Но все напрасно, сила солому ломит… Они, как дикие звери кидались на наших, наконец, овладели знаменем. Батальон, наполовину перерезанный, отступил… а они со всех сторон налетали и рубили кого возможно… «.
Много было убитых и раненых. Чтобы остановить кровь, лучшим средством считался лист подорожника.
После сражения кюринский Магомед Али, самурский Кази Ахмед и кубинский подпоручик Гасан-бек, окружив штаб-квартиру Ширванского полка, избрали себе сел. Старый Худат, в пяти верстах от Кусары, местом общего пребывания своего и рассылали приказы (эмиры) как порознь, так и за общею подписью их в различные селения уже на запад и юг от Кубы. Приказами теми они требовали явки к себе пеших и конных вооруженных людей по одному с дома с пятидневным провиантом, угрожая не только в случае неповиновения, но даже медленности в исполнении сожжением селений и взысканием денежного штрафа от 5 до 10 руб. с человека.
Когда 5 октября вода во всех канавах урочища Кусары оказалась отведенною, то в полковой штаб-квартире решено было сделать вылазку против восставших. Утром солдаты, казаки, чиновники, писари, христиане, торговцы неожиданно атаковали горцев, но получили стойкий отпор, хотя меткие выстрелы из трех орудий в скученные толпы уничтожили десятки людей. Лезгины отступили к сел. Старый Худат, к своим предводителям.
Между тем власти намеревались исправить телеграфную линию под прикрытием солдат, но горцы заняли Тенгинское ущелье и оттуда со скалы спускали камни в теснину, перебив несколько солдат.
В Кубу опять прибыли царские подкрепления из Баку и Шемахи. Озадаченные этим, Кази Ахмед и Магомед Али, оставив Гасанбека Кубинского в Старом Худате, перешли в тот же день в сел. Агбиль, в 9 верстах от Кубы, чтобы приблизиться к спокойной части уезда и скорее привлечь здешнее население на свою сторону, откуда их приказы стали рассылаться с особенною деятельностью. Узнав о крайнем смятении горожан, главари восстания объявили восставшим, что главный лагерь их будет расположен у Худатской почтовой станции, куда затем стали вызывать вооруженных людей.
Вечером того дня Магомед Али получил от родственников из Кюры тревожные вести о действиях Дербентского отряда в Кюре и поспешно двинулся туда с приверженцами. Но Кази Ахмед занял сел. Зидик с целью пробраться в сел. Мюгеды из 700 домов найти подкрепление, угрожать Кубе, стоящей в 4-х верстах оттуда. Однако, неожиданно он был поражен известием, что к Кубе приближаются 18000 солдат, и вынужден был на следующий же день переправиться в Кюринский округ, бросив подводу с вещами. И в то же утро к уездному начальнику явились пятеро из числа восставших с повинною. Все они были агбильцами: двое офицеров-милиционеров, юнкер, дворянин и поселянин, заявившие, что находились при Кази Ахмед-беке, привлеченные к тому силою.
«Кубинский хан» — хазринец Гасан-бек остался в Старом Худате управлять восставшими, обложившими Кусары со всех сторон.
Полковник Ахмед Ага Джафар Кули Ага Бакиханов, собрав милицию из шиитов, энергично двинулся из Баку в Кубу. Одновременно пришли моряки Каспийского Экипажа. Гарнизон Кубы состоял из 1800 чел. пехоты и казаков. Гасан бек объявил всем, бывшим с ним жителям Кубинского уезда, что он уезжает к себе домой в сел. Хазры и советует всем им разойтись по домам, тем более во все эти дни погода была пасмурной.
Кази Ахмед, вновь прибывший из Кюринского округа в Кубинский уезд и расположившийся с приверженцами своими у сел. Цухул, так был недоволен отступлением Гасан-бека от Кусаров, что «лишил» его ханского звания и «предоставил» таковое Мух-беку — родственнику Кумухского самозванного хана майора Джафара. Этот последний, как и предшественник его Гасан-бек, тоже посылал приказы в разные сельские общества уезда с требованием выставить людей, как это делали и новые тогда же появившиеся «ханы», кубинские жители: отставной юнкер Ширванского полка Мамед Али Зейхурский (Цийи хюр) и бывший старшина сел. Джибир Баба Леджетский.
Был еще один «хан» — Гаджи Заки Эфенди, утвержденный муллой ухурского прихода, но он именовался ханом лишь один день и приказов за его подписью нигде не найдено.
13 октября Бакинский губернатор Позен и начальник милиции Бакиханов с огромными силами двинулись из Кубы в Кусары, где также было до двух тысяч солдат и казаков. Начался этап подавления восстания в Кубинском уезде.
Некоторые селения в северной стороне уезда перестали верить в силу восставших и начали предъявлять уездному начальнику приказы их предводителей. Было 16 приказов, подписанных «ханами», 2 — поверенными «хана», 2 — наибами (по одному из них видно, что население призывалось к священной войне «Джихад”). В это время уездный начальник получил от Хурайского сельского общества донесение о том, что несколько человек из приверженцев Кази Ахмеда держат его старшину под арестом, требуя, чтобы он лично скорее вел к «хану» вооруженных людей своего общества. Посланные на подмогу старшине солдаты у леса у соседнего с Хурай селения Кюркюн встретили нескольких горцев, которые неожиданно открыли по ним огонь и убили 13 солдат. Старшину не удалось освободить.
Затем Кубинский уездный начальник через лазутчика получил от начальника Самурского округа бумагу следующего содержания: «23 дня Ахтынское укрепление находится в осадном положении. Гарнизон в большой крайности… Ждем штурм горцев… и гарнизон пропадет окончательно… Ар. Юзбашев».
26 октября опять были повреждены телеграфные линии из Баку в Кубу, а посланный к Юзбашеву лазутчик попался в руки Кази Ахмед-бека, по приказанию которого он был обезглавлен после варварских побоев. В письме у того несчастного сообщалось о двинутых к Ахтам отрядах.
Узнав, что царские войска двигаются из Т.-X.- Шуры, Дербента в Магарамкент, Кубинские войска следовали им навстречу через Кусары, Зейхур, Имамкуликент и Гасанкала. Здесь в подавлении восстания участвовали и сунниты: переводчик кубинского уездного управления Юсуф Керимов, юнкер милиции Алахкули-бек сын Гаджи, урядник земской стражи Гаджи сын Амир Аслана. Старшина, мулла и двое почетных представителей выехали им навстречу и предложили, опасаясь разорения, расположить войска на ночлег в самом селении Имамкуликент, по обе стороны балки. Но на рассвете 4 ноября семеро конных вооруженных мусульман подали условные знаки, а остальные две тысячи неожиданно атаковали казаков, уничтожили из них 47 человек, потери восставших составляли 20 человек.
Бакиханов и Корганов прибыли в сел. Имамкуликент, арестовав там 10 наиболее виновных жителей.
В восстании 1877 г. героически сражались и хиналугцы. В местности «Ит-Учуран» они с помощью жителей шахдагских селений окружили войска Чавчавадзе, шедшие в Кубу и Ахты. Отряд потерял около ста человек. По прибытии в сел. Имамкуликент войска наказали жителей бесплатной доставкой провизии для людей и фуража для лошадей. Дома зачинщиков были разорены, остальные дома посещали мародеры. Утвержденный мулла здешнего прихода Раджаб сын Аскара и раненные в перестрелках Эмир-бек сын Бедир-хана и Бала-бек сын Эмир Аслана остались не только без домов, но и всякого имущества. После грабежа в эти дома были пущены гранаты.
В тот же день, 4 ноября, отряд прибыл на ночлег в сел. Зейхур. Отставной юнкер Мамед Али-бек сын Ханкиши-бека бежал со своим семейством. Его наличное имущество было конфисковано, а дом сожжен. Оказался в бегах с семейством и наиб сел. Хазры (Ярвун) — главного пункта всей северной части уезда Бутай сын Зияд-хана. Он вынужден был оставить дом и все имущество. Затем отряд, по дороге грабя Пирал и Ясаб, расположился у сел. Хиль, откуда вышли 10 ноября, и прошли сел. Эведжух и Старый Худат, везде наказывая жителей бесплатным забором провизии для людей и фуража для лошадей. Зачинщики арестовывались, они следовали при отряде, а затем были заключены в Кубинскую тюрьму. Кубинские же шииты торопились выдавать главных виновников происшедших событий.
В лезгинских казмалярах (поселения на равнинной местности, больше предназначенные для летнего проживания рядом с сельхо- зугодиями) около почтовых станций «Ялома», «Худат» тогда жили около пяти тысяч человек, преимущественно таиржальцы, цухульцы, аджиахурцы, муджухцы, ярвунцы, мурухцы, хулихцы, инигцы, тагарцы. Они помогали своим собратьям из Дагестана, и при обыске их домов нашлись разные солдатские вещи, мебель, оконные рамы, лес от деревянных строений хуторов и станций. Эти жители кубинских казмаляров (или «оба») и кюринцы разграбили хутора Шабурово, Миши, мелкие хозяйства, принадлежавшие мареноводам — христианам и евреям, убивая их и приказчиков над ними.
Из гражданского населения в северной части Кубинского уезда погибли: русских — 41, немцев -31, армян — 14, евреев — 9, шиитов — 15, суннитов — 1; общие убытки там составили 233 971 руб. сер; сожжены оба (казмаляры): Карат, Уздан, Салах, Тахир, Хан, Ухур, Куллар и кишлаки: Кимил, Кузун, Муруг, Легер.
Главными виновниками считались жители селений Цухул, Калункент, ШихКалункент, Неджефкент, Хиль, Таиржал, Муру, Пирал, Ясаб, Кала. Эти селения затем за свой счет приобрели жители и расставили телеграфные столбы на протяжении от Кубы до Самура. Жители же селений Хулух, Аджиахур и Укур тоже за свой счет привели в прежний вид Яломинскую и Худатскую почтовые станции с этапными и всадничными помещениями, вытребованы были лошади из других 12 селений, их силами восстановлены были хутора войск, возведены здания, восстановлены Низовой таможенный пост и село Михайловское.
Царское правительство вынесло сравнительно мягкое наказание лезгинам Кубинского уезда1. Оно принимало во внимание такие обстоятельства: военный начальник Южного Дагестана в конце ноября послал документ Бакинскому губернатору, где, хотя и было сказано, что Кази Ахмед был избран ханом всеми духовными, почетными и знатными лицами и вообще всем северным населением Кубинского уезда, но, во-первых, там были подписи и печатеприкладства всего 27-ми чел. и, во-вторых, нигде не происходило общего сбора представителей населения вообще. Из опросов многих лиц, приложивших печать на документ, или подписавших его, оказалось, что 14-16 октября в сел. Цухул он составлен был по приказанию Кази Ахмеда жителем сел. Ахты Гаджи Махсудом сыном Джафара, который во время восстания был его письмоводителем. Из того документа и сопоставления всех фактов стало видно, что в Кубинском уезде не было специальной подготовки к восстанию. Эти события для населения были неожиданностью, а «близкая победа турок» завела всех в тупик. Смута здесь составила естественное отражение смуты кюринцев и особенно самурцев.
6 ноября Карс был взят русскими, военно-политическая обстановка складывалась в пользу России. Балканские страны объявили войну Турции2. Началась массовая добровольная запись в милицию не только христиан, но и мусульман Бакинской и Елизаветпольской губерний. Еще раньше туда ходили и дагестанские макаронники — туземцы, старавшиеся разбогатеть в войне за счет мародерства. Лидеры восстания моментально потеряли влияние на народ и сразу поняли, что не следовало бить лежачего, он может и встать, а кто гонится за славой, от него слава бежит. Народ, введенный в заблуждение духовенством, опасавшимся наступления русского просвещения, и другими хитрыми влиятельными горскими фамилиями, сразу понял всю тщетность предприятия.
Руководители восстания ставили своей целью реставрацию ханской власти и привилегий духовенства. Крестьяне быстро убедились, что они опять обмануты.
1 Приказом по управлению наместника от 3 декабря 1879 г. «за ревностное служение и заслуги, оказанные правительству», были награждены медалями «За успех» кадий суннитского учения Таджи- дин Эфенди сын Рахматулла Эфенди, кадий шиитского учения молла Абдул Джават, сын Ахунд молла Курбана и все остальные должностные лица всех деревень Кубинского уезда, не принявшие участие в восстании.
2 С окончанием войны турецкий султан отправил сына Шамиля на пенсию, произведя его предварительно в маршалы.
| ⇐Предыдущая статья | Следующая статья⇒ |